Слово по окончании Божественной литургии в день памяти преподобной Марии Египетской в Ростовском кафедральном соборе Рождества Пресвятой Богородицы

Официальный сайт Ростовской-на-Дону епархии
Слово по окончании Божественной литургии в день памяти преподобной Марии Египетской в Ростовском кафедральном соборе Рождества Пресвятой Богородицы
14 Апреля 2019 180

«Дорогие братья и сестры, приветствую всех вас с этим воскресным днем, который открывает последнюю Седмицу Святой Четыредесятницы!

Очень быстро прошел для нас святой Великий пост… Безусловно, когда мы говорим о говении, обязательно должны вспомнить о том, что же доброго произошло в нашей жизни, что поменялось в нас, что способно приблизить нас к Светлому Христову Воскресению. Либо, наоборот, ничто не изменило нас к лучшему, и мы закоренели в своих привычках, грехах и беззакониях и даже не имели помышления о том, чтобы исправить жизнь к лучшему.

Сегодня в Евангелии святой апостол Марк описывает нам удивительную картину повествования, когда Господь, беседуя со Своими учениками, в третий раз говорит им о предстоящих страданиях. Евангелист Марк дважды упоминал о том, что Христос уже приоткрывал Свои страдания: вначале Он говорил, что Сыну Человеческому надлежит быть убитым, затем, что Ему надлежит пострадать. И вот, чем больше приближается время Его восшествия в Иерусалим, тем яснее Господь открывает тайну страданий: будущей клеветы, предательства, избиения и распятия, также Он говорит и о Светлом Воскресении.

Когда евангелист Марк описывает обстановку, в которой Христос произносил эти слова, он указывает на то, что ученики, молча шедшие за Господом, были полны недоумения и страха. И в это время от них отделяются сыны Заведеевы Иаков и Иоанн и мать их Соломия. Они подошли к Нему с просьбой, чтобы один из братьев в Царствии Господнем сел с правой стороны от Христа, а другой с левой…

По человеческим понятиям в этой просьбе нет ничего противоестественного и неправильного: люди, которые прошли, долгий трудный путь со своим руководителем надеются получить при его новой должности определенные льготы, которые позволят жить безбедно, иметь власть или какую-то перспективу.

Даже сложно себе представить, какими глазами посмотрел на братьев Христос, вероятней всего совершенно не ожидавший такого поворота событий… Ведь Он только что говорил о Своей смерти, о страданиях и получил в ответ такое заявление о славе, власти, чести и приближенности. Не пытаясь разочаровать, отругать или поставить на место вопрошающих, Иисус спросил их: «А можете ли пить ту чашу, которую Мне предстоит испить? Можете ли креститься крещением, которым Я крещусь?». Удивительный ответ звучит из их уст: «Да, сможем». Тогда Спаситель ответил им, что чашу Его они выпьют и примут крещение, а сесть по правую руку от Него или по левую — дать это не в Его власти, но во власти Отца. Этими словами Христос оставил окончательное суждение о конце человеческой жизни на суд великого Бога Вседержителя.

В древнем мире чаша была символом общности. Неслучайно в христианской Церкви мы причащаемся Тела и Крови Христовой от единой чаши, и этим показываем наши общность и братство, что все мы – «одной крови» и питаемся единым Духом. Но только ли эта чаша жизни и счастья предлагается нам Господом? Ведь в те времена она могла быть и чашей смерти: правителям преподносили ее с отравленным вином… Чаша – это символ единства во всем, и в жизни, и в смерти.

В далеком прошлом не было еще введено понятие «крещение». Славянский и русский текст является буквально калькой с греческого, где используется слово баптизо – погружение. Поэтому в Иордане не было привычного для нас крещения, а было погружение в воды в знак омовения тела и души. Тогда о каком погружении говорил Христос Иакову и Иоанну? Господь называл крещением погружение в Его собственную жизнь, в ту тьму, измену и предательство, в ужас человеческой жизни, в которые Он идет. Господь шел в Иерусалим, зная наперед о предстоящих страданиях, чтобы быть погруженным в полноту человеческого горя практически до оставленности, до полноты предательства, готовый испить эту скорбную чашу до дна…

В Церкви не существует исторического времени, но есть литургическое, и мы с вами будем так же проходить время страданий Спасителя. И вот Он спрашивает нас, готовы ли мы пить чащу Его скорби и одновременно с эти испить чашу жизни. Готовы ли мы принять все то, что предлагается нам – скорби, страдания, неудачи, потери и приобретения – весь тот «жизненный комплект», который человека доводит иногда до грани отчаяния?.. Может быть, мы только говорим, что готовы, а не принимаем всего того, что Господь вместил в Своей земной жизни? Но если мы не примем креста и этой чаши смертной, то нет в нас и надежды испить чашу Воскресения, общности со Христом и, погруженными во тьму предательства и оставленности, выйти из нее обновленными и воскресшими.

А что нужно для того, чтобы быть рядом с Господом, чтобы эта чаша не казалась тем сосудом, в котором мы можем утонуть и погибнуть? Христос говорит Своим ученикам: «Кто хочет быть первым, будь из всех последним и всем слугою»… Это ответ на вопрос первенства, чести, значимости нашей жизни в глазах Божиих, ответ на вопрос, что мы сделали или можем сделать в своей жизни. Можем ли мы служить не себе, а другим, и раздавать то, что имеем? Имеем в виду, конечно, не только материальные блага, но и ценность своей души, свое время, внимание, заботу, любовь…

Мне очень хотелось бы, чтобы уйдя сегодня из храма, каждый попытался ответить на вопрос: насколько я готов служить людям и отдать себя другим, чтобы сподобиться пить чашу Христову, иметь Его крещение и образ Его Воскресения в жизни вечной? Аминь».